Как же отнесся к этим походам детей римский папа?

Когда Иннокентий III узнал о первом походе, он говорил, что дети служат укором для взрослых, равнодушных к вопросам религии. Он не осудил этой бессмысленной затеи, не помог детям и предоставил их своей участи.

Крестовые походы продолжались, но, кроме Малой Азии, Сирии и Палестины, алчные взоры пап привлекала и северо-восточная Европа и Россия со своими сказочными богатствами и безграничными просторами.

Мысль о соединении церквей, восточной и западной, возникла у папы Иннокентия III в первый год его папства (1198). После падения Константинополя, когда его захватили и разрушили крестоносцы в 1204 году, Иннокентий III известил об этом русское духовенство грамотой, которую послал в Россию с кардиналом для проповеди и убеждения русских князей перейти в католичество; указывая на падение Греческой империи, папа советовал русским не сопротивляться и не отпадать от единой паствы Христовой. Но успеха эта папская грамота не имела. Так же напрасны были усилия папского посла убедить князя Романа Мстиславовича Галицкого — в ответ на уговоры кардинала князь показал ему собственный меч. Через три года папа снова возобновил свои попытки, отправив в Россию кардинала Виталиса с предложением духовенству и народу перейти в католичество. Но все замыслы папы встречали в России непреклонный отпор и единодушие по вопросам веры у русских князей.

В XII и XIII веках хищные германские рыцари, объединившись в военно-монашеские ордена, Ливонский и Тевтонский, бросились на завоевание прибалтийских и славянских народов. Предлогом было внедрение среди них христианства. С оружием в руках рыцари отправлялись «просвещать поганых» язычников.

Участник похода рыцарей в Прибалтику, священник и летописец Генрих Латвийский, описал, каким образом рыцари насаждали христианство среди эстов, пруссов и ливов. Рыцари распределили свое войско по всем дорогам, деревням и областям и все на своем пути сжигали и опустошали. Всех мужчин убивали, а женщин и детей брали в плен. Скот и коней угоняли. Домой рыцари возвращались с отпущением грехов и почитались чуть ли не святыми.